<<
>>

"Мама, я не хочу к папе!" и "Папа, я хочу жить с тобой!"

Проблемы, касающиеся дней посещений, между тем обостряются в силу того, что ребенок этим посещениям сопротивляется. Матери в подобной ситуации труднее приветствовать продолжение организации посещений, поскольку сам ребенок, вопреки всем психологически- педагогическим рекомендациям, не желает видеть отца. В большинстве случаев за этим "отказом от отца" стоят те же проблемы, которые являются причиной ирритации детей после посещений. У маленьких детей сопротивление посещениям — только обратная сторона страха перед разлукой с матерью или просто (гневное) сопротивление прерыванию в настоящий момент столь прекрасной и полной удовольствия ситуации отношений.

Но это не значит, что такое сопротивление нужно игнорировать. Дело в том, что в обоих случаях возникает опасность, что ребенок станет воспринимать отца как "злого", который отнимает у него мать, или мать как такую же "злую", которая его больше не хочет и отказывается от него. К тому же возникает чувство беспомощности, которое приводит в ярость, и при определенных обстоятельствах может остаться в детской душе как нарцисстический рубец или усилит уже возникшие в результате переживаний развода (или в результате раннего опыта) чувства отсутствия власти в отношениях и неуверенности в их непрерывности. Напротив, при помощи соответствующей возрасту поддержки чаще всего удается смягчить страх перед разлукой, а вместе с ним и сопротивление и таким образом избавиться от проблемы "отказа от посещений". Так было с трехлетней Сузанной, отец которой в растерянности обратился ко мне, потому что его дочка каждый раз, крича и брыкаясь, не позволяла ему взять себя на руки. "Передача" происходила все время таким образом. Мать уже заранее одевала ребенка. Желание девочки играть она отклоняла, поскольку сейчас должен прийти папа". Когда отец приходил, он каждый раз хотел взять малышку на руки и уйти. Сузанна же убегала от него, ревя, и цеплялась за мать или пряталась в другой комнате. Мать также пребывала в растерянности, ей не хотелось отдалять дочь от отца, который ее очень любил, но, с другой стороны, ей не хотелось выходить из роли любящей и доступной защитницы, отсылая ребенка против его воли. Поскольку речь шла о родителях, склонных к кооперации, то нам удалось развить альтернативу этой передачи ребенка отцу. Очень важно было дать себе время. Отец стал приходить, когда Сузанна еще играла, одна или с матерью, итак, она чувствовала себя хорошо. Он осторожно принимал участие в игре и таким образом возобновлял оборванные на протяжении многих дней (а судя о поведанных сценах, на протяжении недель) отношения. Вскоре мать могла все больше и больше отходить на задний план. Потом отец стал делать заманчивые предложения: поехать в Пратер или на игровую площадку, сходить за трехколесным велосипедом, который стоял в новой квартире отца, пойти послушать уличных музыкантов, которые приводили Сузанну обычно в такой восторг, и так далее. Всегда находилось что-то, чему девочка радовалась, и она позволяла — уже с нетерпением — себя одеть. Потом она решала, что возьмет с собой, и уходила, часто даже позабыв попрощаться с матерью, отступившей в этот момент на задний план.

Что, на первый взгляд, кажется просто обычным улучшением, на самом деле в психологическом смысле является радикальным изменением ситуации расставания или, вернее, в этих условиях ситуация передачи теряет характер разлуки.

Отец не отнимает ребенка у матери, а завязывает с ним актуальные отношения, он дает ему время на переход от матери к отцу, ребенок не просто уходит с отцом, а идет с ним в Пратер или к музыкантам и имеет возможность

принимать участие в решениях, вместо того чтобы беспрекословно подчиняться воле родителей. Спустя некоторое время, Сузанна уже сама строила планы перед посещениями отца и радовалась возможности что-то с ним предпринять*.

У старших детей (от пяти лет) эта форма страхов перед разлукой не так сильна, но зато у них повышается чувствительность к обременению конфликтом лояльности, которая частично, как описано в предыдущей главе, может индуцироваться родителями, а частично исходить от самого ребенка (см. выше). Маленький Франц, как показало психологическое обследование, опасался ранить мать тем, что выразит радость по поводу посещений отца. Уже вечером, когда мать напоминала ему о завтрашнем дне посещения, он начинал (спешно) ныть: "Это обязательно...?", "Я хочу лучше с тобой...!" и т.д. Когда же появлялся отец, он прятался, демонстративно бежал к матери и громко протестовал, уходя с отцом. В случае с Францем речь шла не о настоящем отказе от отца, об этом свидетельствует тот факт, что мальчик, как только мать уже не могла его видеть, тут же быстро успокаивался и подобные сцены никогда не наблюдались, когда отец забирал его из детского сада (по свидетельству воспитательницы), а к тому же, когда отец вечером приводил его домой, он вел себя так же, как при

*Абсолютно подобный случай, когда страх ребенка перед днями посещений, (пережитая как насилие) разлука с матерью и ирритация после посещений отца выражались в повыгшенной восприимчивости к инфекциям и выгсокой температуре, домашний врач аттестовал так: посещения отца подвергают опасности здоровье ребенка, после чего судья выгнес частное определение, отказыгвающее отцу в посещениях на полгода. Это — типичныгй пример превышения компетентности врачей. Конечно, ребенок болел, но не из-за посещений, а из-за того как родители эти посещения обставляли. Компетентная медицинская экспертиза тем не менее установила, что соответствующие болезненным картиныг проявляются без органических изменений и могут иметь причиной психические нагрузки, и потому в подобныгх случаях должно быть произведено психологическое обследование.

расставании с матерью. Теперь уже он не хотел расставаться с отцом.

Третьей причиной сопротивления детей посещениям являются их сильные желания воссоединения семьи. Чего хотят эти дети, когда отец приходит, это — чтобы он остался, но ни в коем случае не уходить с ним и не цементировать таким образом разлуку матери и отца. Протест этих детей не является протестом против отца, а, скорее, протестом против развода.

Случается, конечно, и так, что дети на самом деле отклоняют отца как персону. Бывает и такое, что ребенок в большей степени идентифицирует себя с матерью, а та открыто пренебрегает отцом, или пережитая обида сильнее потребности в отце, или, когда ребенок всю свою ненависть по отношению к матери (или к себе самому) переносит на отца, подсознательно делая его "козлом отпущения", или когда он ожидает от отца наказания за свою лояльность по отношению к матери и (или) страх расплаты соединяется с массивным чувством вины, вызванным разводом, или конфликт лояльности настолько мучителен, что ребенок предпочитает отказаться от объекта, кажущегося ему в настоящий момент менее важным (и т.д.). Конечно, и эти нарушения отношений к объекту нельзя оставлять без внимания, наоборот, они должны быть как можно скорее профессионально разъяснены. Если знать, в чем именно заключается проблема ребенка, то можно вместе с родителями найти множество вариантов ее разрешения (ср. также гл. 10.1 и 10.2).

9.3.

<< | >>
Источник: Фигдор Г.. Дети разведенных родителей: между травмой и надеждой (психоаналитическое исследование). — М.: Наука,1995. — 376 с.. 1995

Еще по теме "Мама, я не хочу к папе!" и "Папа, я хочу жить с тобой!":

  1. "Мама, я не хочу к папе!" и "Папа, я хочу жить с тобой!"
  2. КОЕ-ЧТО О "ЗЛЫХ МАТЕРЯХ", "БЕЗОТВЕТСТВЕННЫХ ОТЦАХ" И "НАСТРОЕННЫХ ПРОТИВ ДЕТЯХ"
  3. КОЕ-ЧТО О "ЗЛЫХ МАТЕРЯХ", "БЕЗОТВЕТСТВЕННЫХ ОТЦАХ" И "НАСТРОЕННЫХ ПРОТИВ ДЕТЯХ"
  4. 2. ЧТО МОЖЕТ МАЛЕНЬКИЙ РЕБЕНОК. Взрослые понятия "трудно" и "легко" не годятся для детей
  5. Глава 2. Начальное лечение: взвесить все "за"и "против"
  6. Современное воспитание делает ошибку, меняя местами период "строгости" и период "все можно"
  7. "Лучшая мама, какую я только могла выбрать"
  8. "Значение символов" и "остаток дня"
  9. "Значение символов" и "остаток дня"
  10. Лекция 33 "ИЕРАРХИЯ СИМПТОМОВ" "(продолжение)"
  11. Лекция 26 "ОБСЛЕДОВАНИЕ ПАЦИЕНТА" "(продолжение)"