<<
>>

Компенсационное триангулирование

Чем больше мы занимаемся предысторией детей, переживших развод родителей, тем больше убеждаемся в том, что "воздействие" развода в виде супружеских конфликтов родителей в большой степени зависит от событий, пережитых за много лет до развода; для маленьких детей это означает, что их раннее развитие уже происходило в тени будущего развода. Поэтому попробуем ответить на вопрос, как влияет особенная констелляция треугольника отношений "мать — отец" — ребенок на психическое развитие ребенка в самом раннем возрасте и как это особенное развитие влияет на душевные процессы, если этот треугольник отношений, опиравшийся до сих пор на отношения "мать—отец", разрушается.

Исходя из этого, можно сказать, что существуют констелляции раннего триангулирования, которые не зависят непосредственно от качества родительских отношений, но тем не менее играют огромную роль. Мы имели возможность ознакомиться с этим образцом триангулирования на ряде примеров.

Одна из важнейших функций отца в процессе индивидуализации и прежде всего в "фазе нового приближения" заключается, как мы могли видеть, в том, что дети имеют возможность в момент острых агрессивных конфликтов с матерью, которые в этом возрасте обычно внушают большой страх, добиться через "хороший объект" у отца необходимого утешения и любви. В этом интервале отхода от матери, который ребенок может себе позволить, если он сумел построить объектоотношения с отцом и те остаются в его распоряжении, хорошее представление о матери имеет возможность регенерировать, и чувство любви ребенка, потерянное временно из-за гнева и страха, восстанавливается, благодаря заменяющему мать отцу (субститут матери). Такое "переворачивание" материнской репрезентации объекта, так сказать (преходящее) превращение хорошей матери в совсем "злую" и угрожающую мать, является непостоянным и представляет собой, наконец, следствие противоречивых запросов и ожиданий, которые ребенок направляет на мать в "фазе нового приближения", и как часто мать из личных соображений, своих представлений или психической ситуации не в состоянии (или не готова) удовлетворить желания ребенка, в большинстве случаев вполне удовлетворимые. Колебания между матерью и отцом только тогда облегчат объектоотношение ребенка к матери, если отец со своей стороны готов или проявляет желание предоставить ребенку то, в чем у матери ему было отказано. Одним из таких детей, отец которого проявлял готовность компенсировать часть дефицитной способности матери к удовлетворению потребностей ребенка, был Манф-ред, о чьих травматических реакциях на развод родителей мы говорили выше (см. с. 59). Мать Манфреда, учительница, воспринимала свои задачи по воспитанию сына очень серьезно. Особенно в первый год его жизни она предоставила свою жизнь целиком в распоряжение потребностей ребенка и предпринимала все, что было необходимо для его развития. С радостью и гордостью она отмечала, что Манфред постоянно делал новые успехи, несмотря на весьма среднее физическое, моторное и интеллектуальное развитие. Но что касается эмоциональных аспектов и развития отношений, то здесь заинтересованность матери была относительно небольшой. В наших беседах выяснилось, что для нее в отношениях с другими людьми, особенно с мужчинами, заключается нечто, внушающее страх и ей очень трудно входить в физический контакт.

К тому же, воспитание самостоятельности было ее педагогическим руководством по отношению к ребенку. Но у Манфреда был очень хорошим первый год жизни. Старания матери в развитии ребенка требовали в большой степени времени, присутствия и внимания к сыну, так что мальчик сумел построить первое объектоотношение весьма позитивно. К этому надо добавить, что дети в первые месяцы жизни включают в образ матери также и свой опыт с другими лицами. И отец Манфреда нежно и преданно любил своего сына, ив то время, которое он с ним проводил, они находились часто в тесном физическом контакте. Отец нередко по ночам, если Манфред не мог заснуть и плакал, часами носил ребенка на руках.

Если в отношениях с матерью ему немного и не хватало близости и тепла, отец восполнял этот недостаток и таким образом комплектовал и защищал образ матери, образ первого любовного объекта. Также следующие полгода прошли беспроблемно. Мать продлила свой декретный отпуск и радовалась вместе с ребенком его открытию мира, экспериментированию и — благодаря его быстро растущим способностям в развитии речи — поддержанию отношений и коммуникации при все возрастающем расстоянии между ними. Но между 18-м и 20-м месяцами, по окончании "фазы упражнений", начались тем не менее трудности. Мать оказалась не в состоянии воспринимать внезапные потребности "фазы нового приближения". Она не могла понять, "почему он снова виснет на ней, как год назад". Ей не хотелось больше иметь младенца, ей хотелось получить обратно самостоятельного мальчика, каким он уже когда-то был, и она чувствовала себя одураченной этим колебанием между порой вполне автономными, а в другой раз вновь регрессивными желаниями ребенка. Когда между Манфредом и матерью началась борьба, значение его отношений с отцом стало повышаться. Для Манфреда отец имел, очевидно, большее значение, чем возможность обретения в нем субститута матери, пока либидинозные аспекты отношения к матери вновь не восстановятся. Отец постоянно удовлетворял те потребности, в которых мать, точно так же постоянно, отказывала. Если он колебался в сторону отца, то не только потому, что мать в этот момент казалась ему "злой", а он шел к отцу, когда в нем возникали потребности, которые, он знал, мать не удовлетворит. Со временем он научился отказываться от некоторых регрессивных желаний "фазы нового приближения", пока отец не приходил домой. Манфред утешал себя в потенциальных конфликтных ситуациях с матерью мыслями о том, что вечером он будет общаться с отцом и эта мысль сама по себе — даже при отсутствии отца — расслабляла ситуацию и защищала объектоотношение к матери от нарастания агрессивности. Отец был для Манфреда не только (вторичным) объектом, это был подобный матери, но все же отличный от нее, менее обремененный внутренними конфликтами Манфреда объект, который в настоящий момент был ему так необходим. Все более репрезентовал он свойства, которые вначале Манфред приписывал матери и которые та в его глазах потеряла. Прибегая к уже использованному образу, можно сказать, что, казалось, отец играл для Манфреда не столько роль надежного "острова", который облегчал ему освобождение от "материка— матери", сколько роль гавани, о которой ребенок мечтал, как мечтают матросы в штормовом океане, в надежде, что отец поможет ему выстоять в опасностях океана — днях, проведенных с матерью. Таким образом, у Манфреда произошел обмен объектов или вернее — замена объекта, поскольку взятие на себя материнской репрезентации объекта отцом в переживаниях ребенка было равносильно потере части доброй материнской репрезентации объекта матери, что частично означало разлуку с чудесной матерью, которую он знал в первый год своей жизни.

Реконструкция триангулированной структуры объектоотношений Манфреда дает нам также первое объяснение тому обстоятельству, что психическое равновесие ребенка так резко разрушилось после развода. Манфреду с уходом

отца угрожала не только потеря отца , но ив известном смысле потеря его психологической матери, и к тому же уже во второй раз, так что архаические страхи "фазы нового приближения" активировались и усилили актуальные страхи развода*.

Конечно, тождество: реальный отец = психологическая мать рисует только упрощенную картину структуры объектоотношений Манфреда, но с точки зрения отдельных граней (изначального) материнского объектоотношения она кажется вполне верной. И история Манфреда показывает нам, что триангулированная система отношений очень часто оказывается в состоянии открыть ребенку те условия развития, которых нельзя ожидать от индивидуальной позиции или личности отца и (или) матери, поскольку она компенсирует дефицит в личности каждого из родителей. Компенсационное триангулирование требуется не только в случае эмоционально дистансированного и требующего самостоятельности значения матери. Соответствующее качественное облегчение объектоотношения к матери открывается детям, матери которых их особенно опекают, что не может освободить ребенка, но существует отец, который бесстрашно позволяет автономию; тем детям, чьи матери боятся агрессивных столкновений, но отец воспринимает конфликты легче; познать солидарность и поддержку отца в то время, когда мать (временно) ограничена в возможности проявлять любовь в полной мере по причине рождения нового ребенка; детям, к которым особенно жесткие требования к воспитанию (в отношении чистоплотности, успехов, манер) смягчаются "либеральным" отцом, так что ребенок может освобождаться от чувства вины по поводу недостаточного соответствования требованиям. Во всех этих и

*Вторая причина лежит в значительном осложнении эдипова развития (см. следующую главу) из-за компенсационного триангулирования или нежной "материнской”любви Манфреда к отцу.

многих других описанных ниже случаях дело сводится к смещению обычного равновесия между (первичным) материнским и (вторичным) отцовским объектоотношением. Большое значение, которое играет отец для душевного развития этих детей, превращает развод наряду с ранящими переживаниями разлуки в катастрофу*.

5.

<< | >>
Источник: Фигдор Г.. Дети разведенных родителей: между травмой и надеждой (психоаналитическое исследование). — М.: Наука,1995. — 376 с.. 1995

Еще по теме Компенсационное триангулирование:

  1. Компенсационное триангулирование
  2. РАННЕЕ ТРИАНГУЛИРОВАНИЕ И ПРОЦЕСС ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ. Значение раннего триангулирования
  3. РАННЕЕ ТРИАНГУЛИРОВАНИЕ И ПРОЦЕСС ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ. Значение раннего триангулирования
  4. Агрессивное триангулирование
  5. Агрессивное триангулирование
  6. Асинхронное развитие объектоотношений при неполном триангулировании
  7. Асинхронное развитие объектоотношений при неполном триангулировании
  8. ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ
  9. Спонтанная травматизация
  10. Спонтанная травматизация
  11. 3.10.  ТРАВМАТИЧЕСКИЙ ШОК
  12. К ПСИХИЧЕСКОМУ РАЗВИТИЮ РЕБЕНКА ПОСЛЕ РАЗВОДА
  13. К ПСИХИЧЕСКОМУ РАЗВИТИЮ РЕБЕНКА ПОСЛЕ РАЗВОДА